От Отчизны вдали, в Кыргызстане,
Нам судьба - за Россию гореть!
Где бы ни были мы - Россияне,
С тем родиться нам, с тем умереть.
Сохранить русский дух - дело чести!
И Великий язык отстоять!
Пусть все видят: мы русские вместе -
Несломимая сила и рать!
Пусть истории гимн величавый
Землям всем будет слышан в тиши! -
Это громкая русская слава,
И сияние русской души!!!

Светлана Шарова

Русские как сограждане и соотечественники…
Категория: Центральная Азия Дата и время публикации: 13.12.2010 20:39

alt

Источник: Русские в Казахстане


Судьба русских в Казахстане во многом зависит от интеграционного сближения с Россией, считает Алексей Лобанов.Из всех перемен, произошедших за годы независимости в казахстанском обществе, наиболее драматичные связаны с русскими.

Резко изменился их статус, пусть неофициальный, но ощутимый. Из государствообразующего этноса они превратились в потомков колонизаторов, от которых ждут покаяния за походы Ермака и преступления красных комиссаров. Из культуртрегеров — в культурных маргиналов, не способных выучить государственный язык и не желающих приобщиться к официальной казахскоязычной культуре. Упорно говорящих и пишущих Алма-Ата и продолжающих верить, что этот город был основан в 1854 году, а не тысячу лет назад. Для казахов они сограждане, а для официальной Москвы — соотечественники. О том, как себя чувствуют русские сегодня и что их ждет в будущем, мы беседуем с Алексеем Лобановым, председателем Всемирного координационного совета российских соотечественников.

— Алексей, насколько активно казахстанские русские сегодня участвуют в государственном строительстве в самом широком смысле слова? Как они чувствуют себя в казахском государстве?

— Вернемся к 1991 году, когда случился распад СССР. В некоторых республиках, например в Прибалтике, противостояние было довольно острым — различные фронты, народные и интернациональные, референдумы в поддержку отделения. В нашей стране независимость упала с неба. И сейчас, оглядываясь назад, возникает ощущение, что и население страны, и власть предержащая не совсем понимали, что с этим делать. У нас в Казахстане не было революционно-освободительной борьбы в том смысле, в котором она происходила в некоторых странах Африки или Азии или в той же Прибалтике.

— Да, казахстанская элита пришла к власти не под лозунгом борьбы за независимость. И как это сказалось на обществе в целом?

— Это была старая управленческая элита, которая очень мягко изменилась без каких-то глобальных потрясений, в отличие, например, от Таджикистана, где прошла кровавая гражданская война. У нас все перемены прошли мягко. Без серьезных социальных конфликтов эмигрировало более двух миллионов русских, большей частью в Россию. Еще больше в процентном отношении уехало немцев и евреев. Это мы видим даже по официальной статистике. Общество пришло к нынешнему состоянию тихо, без потрясений, кровавых катаклизмов и разрушений в духе «мы наш, мы новый мир построим». К слову сказать, его никому и нигде не удалось построить за последние двадцать лет.

Вне политики

— Перемены были не только бескровными, но и деполитизированными, без идеологической подоплеки. Ротация происходила на основе формирования новых групп влияния?

— Можно сказать, естественным образом. Люди уходили на пенсию и уступали место другим. Надо отдать должное президенту Назарбаеву, как бы его ни критиковали, именно его позиция пресечения оголтелого национализма и экстремизма позволила осуществить этот мягкий вариант. Сыграла свою роль и позиция старой политической элиты, которая оставалась в управлении довольно долгое время, до начала нулевых. Я имею в виду не только персонажей властного Олимпа, но и акимов, и ­чиновников средней руки.

— Каким было и стало отношение русских к участию в политической жизни?

— Индифферентное.

— С самого начала?

— Нет. Отъезд двух миллионов показывает, что это не с самого начала. Уехали те, кто не хотел жить при новом строящемся порядке. Это был протест. Казахи иногда шутят, что русские — четвертый жуз. В этом есть определенный смысл. После разрушения советской идеологии при неспособности власть имущих предложить всему обществу какую-то альтернативу страна откатилась к феодальным межличностным отношениям. При такой системе работает схема «свой — чужой». Потом, когда во власти русских практически не осталось, разбираться по этой схеме стали внутри казахского этноса. Одним из проявлений этого стало то, что со сменой акима весь аппарат перекочевывает на новое место его службы.

Может быть, на высших этажах власти эта система имеет более сложный характер, но, тем не менее, она тоже присутствует. Русские поняли бессмысленность борьбы с этим. Они постарались найти свою нишу. Русские занимают серьезную долю в некоторых отраслях народного хозяйства, они состоялись в профессиональном плане, неплохо зарабатывают и чувствуют себя уверенно. Участие в политических баталиях им не интересно, ну, может быть, за исключением отдельных политических персон, которым важно потереться около власти какое-то время.

О прямом политическом и экономическом влиянии русских сегодня говорить вряд ли приходится. Какого-то русского движения, с которым бы считались и которое бы реально владело умами и сердцами людей, нет. Казахстан де-факто казахская страна. Все органы власти представлены казахами. И против этого мы ничего не имеем. Точнее, мы против принципа кадровой политики, но не против самого факта национального состава. Если же взять средний уровень русского, живущего в Казахстане, и казаха, я имею в виду средний уровень жизни, доходы, образование и степень устроенности, я полагаю, что у русских он выше. В Казахстане среди русских не так много олигархов, но и такой ужасающей нищеты, которую можно наблюдать в казахском ауле, тоже нет.

— Соцопросы показывают, что русские в целом критически оценивают свой уровень жизни, но при этом более лояльны к власти в отличие от казахов, которые относятся критически к власти, но своей жизнью довольны.

— По-моему, в России то же самое, население вечно недовольно, хотя уровень жизни вырос за последнее время существенно. Возможно, это национальная черта, с другой стороны, определенное чувство дискомфорта есть в любом случае. Ведь будучи носителями русской и европейской культуры и стереотипов поведения, мы предпочитаем иной тип общественных отношений, чем тот, который господствует в данное время. С этим и связано ощущение дискомфорта. Может быть потому, что русские старше, им в среднем 40—45 лет. Они помнят ситуацию в советское время лучше, чем казахи, которые в среднем моложе. Может быть, это память о социальных возможностях.

— Очевидно, что у русских могут быть свои интересы, не совпадающие с интересами казахов. А у православных они могут не совпадать с интересами мусульман. Для того чтобы эти интересы осознать, продекларировать и защищать, нужна общественная организация, поскольку у нас партии такого рода запрещены. Была ли создана такая общественная организация, представляющая интересы русских?

— Были такие, даже на прошлых выборах. По крайней мере, на декларативном уровне. Был Координационный совет русских, славянских и казачьих организаций, куда входили тогда и «Лад», и Русская община, и большинство казаков. Они получили поддержку от администрации президента и собирали подписи в поддержку Назарбаева. Когда поддержка кончилась, вроде бы как и в самих организациях необходимость отпала. Индифферентность населения к политическим процессам не способствует возникновению влиятельных политических систем. Может быть, это связано с большим количеством и разбросанностью русского населения. Я часто задаю этот вопрос обычным людям. Все говорят: мы живем и делаем свое дело в рамках заданной парадигмы. Если она нас перестанет устраивать, мы уедем, если не в Россию, то в Канаду или Австралию.

Индифферентное отношение русских к политике как таковой накладывает свой отпечаток и на движение русских соотечественников. Хотя сам факт, что мы не молчали на протяжении всех двадцати лет о наших проблемах и выражали свое мнение — это тоже внесло свой вклад в стабилизацию подхода к языковым и межнациональным отношениям, к вопросу тех же русских школ и вопросам балансирования и блокирования радикального национализма. Влияние не напрямую, но было. Ситуация, которую мы имеем, не идеальна, она могла быть и лучше. Тем не менее она позволяет нам жить в той системе, которая есть, жить более-менее спокойно и достойно. Я полагаю, что и мы в том числе способствовали ее созданию. Если бы мы молчали и не было движений в девяностых, то история была бы другой.

— Почему в оппозиции практически нет русских?

— Мы обсуждали этот вопрос, и я спросил у оппозиционеров: «Что вы предлагаете простому русскому человеку?» Они предлагают ему какую-то деколонизацию, дерусификацию и абстрактные демократические ценности, которые мы уже изучили на примере России. Что значит дерусификация и деколонизация? Опять пересмотр истории, стравливание людей по этническим признакам? Мы этого не хотим и поэтому поддерживаем действующего президента. При всех недостатках этой системы, которые мы все видим, эта система позволяет нормально жить и работать в рамках имеющихся возможностей. Оппозиция предлагает абстрактную демократию с невнятными установками на деколонизацию.

Язык и рынок

— В последнее время предпринимаются попытки сделать казахский язык языком межнационального общения. При этом доля русских, владеющих казахским языком, не растет в процентном отношении, может быть, числовом, на десять, сто человек. Чем это объясняется?

— Это объясняется просто — как много людей за период независимости научилось говорить по-английски?

— Я думаю, больше.

— Я тоже. Их количество выросло в процентном соотношении, около 15% населения им овладело. Дело в мотивации. Не на примитивном уровне: выучишь казахский — дадим тысячу тенге прибавки к зарплате или пенсии. Или не выучишь — не возьмем на госслужбу. Да и так на госслужбу не берут. Нужна мотивация в глобальном смысле. Сравните: вы тратите время, деньги, силы на изучение казахского языка, а в ответ получаете — ты хороший парень. Или вы изучаете английский, тратите на это время и деньги, а потом устраиваетесь работать в западную компанию и начинаете получать хорошую зарплату.

— Один из распространенных аргументов в пользу изучения казахского — сделайте это как знак уважения к казахам.

— Аргумент по поводу уважения из разряда сюрреализма. Сейчас не та жизнь, не тот мир, и люди стараются тратить время и ресурсы с максимальной эффективностью. А не для того, чтобы получить чье-то абстрактное уважение. Я выучу казахский за полгода, если мне нужна будет на нем какая-то информация или если я смогу смотреть на нем какие-то интересные фильмы и передачи, которые я не могу увидеть на других языках. Или если его знание будет связано с карьерным ростом. Но ничего из этого в обозримом будущем не видно.

— Сегодня большинство детей, ходящих в русские школы, это не русские. Большая часть читателей русских газет или зрителей русских телеканалов — это тоже не русские в этническом плане…

— Это так. Интересный факт — в стране около ста тридцати частных школ. Обучение в них стоит недешево. И только две или три школы с казахским уклоном. В остальных школах основной язык обучения — русский. Это демонстрирует интерес платежеспособных людей к образованию на госязыке.

— И в русскоязычных школах большая часть учащихся — казахи.

— Да, этнический состав школьников быстро меняется. Вопрос с русским языком связан не столько с цивилизационным конфликтом, сколько с социальным расслоением. Взять, например, тот же Алжир или Индию. Если вы хотите чего-то добиться в жизни в Индии, вы должны знать английский язык. Та же история в Алжире с французским. Язык — это фактор социального расслоения. При всем большом уважении к казахскому языку и казахскому народу, число его носителей не такое большое. В любом случае получение информации и ее распространение происходит при помощи мировых языков. Исторически на территории Казахстана таким языком является русский. Если вы хотите получить хорошее образование, то вы его получите на русском языке как минимум или на английском и других европейских языках. Не потому, что казахский плохой или недоразвитый. Просто это невыгодно экономически — переводить все с русского и английского еще и на казахский. И второй вопрос — насколько это востребовано в Казахстане. Русский язык не умрет, он будет занимать прочные позиции. Возможно, он станет чертой социального отличия высших слоев от низших. Статусный момент будет сохраняться. Если вы получили образование на русском языке, у вас статус будет выше, чем если бы вы его получили на казахском, хотя и не факт, что оно будет лучше.

— Ваши прогнозы по русскому языку: грозит ли ему вытеснение из сферы делового общения и информационного поля?

— Я не думаю. Если наше законодательство будет требовать вещания только на казахском языке, население будет смотреть русскоязычное телевидение и слушать радио через Интернет и спутниковую связь. Сейчас это просто сделать. Так же и кинотеатры, если их обяжут показывать фильмы только на казахском, они, скорее всего, восстанут против этого. Рынок есть рынок. Из государственного оборота русский может быть вытеснен. На нем могут обязать составлять отчеты и вести переписку только на нем. Это возможно, но как инструмент живого общения он не исчезнет в ближайшей перспективе. Правда, может произойти деградация языка. Это реальная опасность, учитывая качество школьного образования.

Нероссийские русские

— Как вам кажется, русские в Казахстане, которые остались, их дети и внуки будут ориентированы на потребление российской культуры или они будут создавать что-то свое? Появятся ли русскоязычный, но казахстанский театр, русскоязычное, но казахстанское кино, русскоязычная, но казахстанская литература?

— Я думаю, это уже появляется. Но это вопрос рынка. Вы можете произвести что-то замечательное. Например, «Ночной дозор» Лукьяненко из Тараза. Кто бы тут его прочитал, если бы даже напечатали? Здесь нет злонамеренности персоналий, просто рынок маленький. Чтобы повторить «Дискавери» или «Ледниковый период» в местном варианте, нужно очень много средств, которые здесь никогда не окупятся. Произвести здесь интеллектуальный продукт соответствующего качества невозможно, проще потреблять уже готовый.

— Как организована работа Москвы с русскими соотечественниками за рубежом?

— Есть правительственная комиссия по делам соотечественников за рубежом (ПКДСР), ее возглавляет министр иностранных дел Сергей Лавров, его заместитель — Григорий Карасин, статс-секретарь МИДа. Ответсек комиссии — Александр Чепурин, директор департамента по работе с соотечественниками МИДа России. Эти функции передали МИДу, потому что ни у одного российского ведомства нет такой сети загранучреждений. В ПКДСР входят представители практически всех министерств и ведомств России, а также представители Санкт-Петербурга, Москвы, госдумы. Эта комиссия собирается два раза в год и рассматривает проблемы работы по поддержке соотечественников. Существует трехлетняя федеральная программа поддержки соотечественников, финансируемая в размере пятисот миллионов рублей ежегодно.

Программа предполагает различные направления — поддержка русского языка, его учителей и различных мероприятий, проводимых соотечественниками, связанных с культурными традициями русских и народов России. Есть и поддержка ветеранов, их отдых и лечение в санаториях, поступление на бюджетные места в вузы России. Программа достаточно широкая. У движения российских соотечественников две проблемы. Первая — полное отсутствие в информационном пространстве, причем это касается не только Казахстана, но и всех стран мира. Вторая — отсутствие инфраструктуры по грамотной защите гражданских прав, связанных с этнической принадлежностью, защитой языков и национальных меньшинств. Сейчас идет работа по созданию фонда на бюджетные деньги, который будет заниматься защитой и поддержкой соотечественников, он начнет функционировать с 2012 года. За рубежами России проживает 30 млн человек, которые ­относятся к российским соотечественникам. Это большая проблема и большая сила, большой ресурс, который надо использовать в лучшем смысле этого слова. Не в качестве пятой колонны, а как проводника определенных идей и настроений, связанных с межгосударственными отношениями и их развитием.

Интеграция или эмиграция

— Как видят будущее русских в Казахстане лидеры общественных организаций?

— Мнения разные — от очень пессимистических до умеренно пессимистических. Оптимистов я не встречал. Я считаю, что все будет зависеть от развития внутриполитической ситуации и от интеграционных процессов. Если Казахстан будет развивать интеграционные процессы, это будет развиваться и войдет в норму жизни, у нас будет еще более чем европейский микс. Вы, имея наш казахстанский паспорт, свободно едете на Камчатку, там работаете, живете пять-десять лет, в любой момент переместились назад, или кто-нибудь с Дальнего Востока приехал сюда работать на нефтяных промыслах или в сельском хозяйстве. Если же замкнемся, то можно прогнозировать, что русское население резко сократится, до 10—12% в лучшем случае.

— Мне приходилось слышать мнения, что нынешняя в некоторой степени спокойная жизнь русских связана с президентом Назарбаевым, поэтому многие с тревогой ждут его ухода. Поскольку он является человеком недвусмысленно интернационалистски настроенным…

— Я бы сказал, не интернационалистски, а прагматично настроенным. Назарбаев — политик такого уровня, где нет места эмоциям — любишь, не любишь… Речь не идет о какой-то любви и уважении к русским вообще, он просто прагматичный политик, который хочет сохранить государство.

— Поскольку любой нормальный политический руководитель вынужден быть прагматиком, то особых опасений быть не должно.

— Нас беспокоит не тот факт, что Назарбаев не вечен. Нас интересует принцип смены власти. В Советском Союзе, например, умер товарищ Сталин, группа товарищей собралась и выбрала Хрущева. Потом эта группа убрала Хрущева и назначила Брежнева. Все население в этом процессе не участвовало, но была какая-то система. В России она тоже сейчас вырисовывается. Я не оцениваю ее с точки зрения моральных качеств и эффективности. Я говорю, что система должна быть. Ельцин предложил Путина, тот в свою очередь Медведева. Есть, конечно, и киргизская система. Она очень веселая, но нам она не подходит. Нам, как любым нормальным людям, задумывающимся о будущем, интересен вопрос системы. В один прекрасный момент Назарбаев обратится к народу и предложит имярек. И я пойду и за него проголосую. Мне не нужен киргизский вариант, я его боюсь.

— Как вам кажется, для русских Казахстана отъезд из страны — трагедия или просто Алматы повторит судьбу Харбина, бывшего в 30-е годы наполовину русским городом, Бейрута и Александрии, которые после Второй мировой войны были многонациональными городами, говорившими на английском и французском?

— Я не побоюсь сказать, что в том, что исход двух миллионов человек прошел без катаклизмов, проявилась государственная мудрость нашего президента. Русских в 1990-х было в Казахстане порядка шести миллионов. Сейчас осталось три с половиной. Что будет дальше? Когда стираются границы внутри интеграционного образования, укрепляются границы по его периметру. Так, например, с Евросоюзом происходит. Если интеграционные процессы будут свернуты, то Россия, которая будет сближаться с Европой, введет визовый режим с Казахстаном. Тогда будут и Харбин, и Александрия, и Бейрут. Если сближение Казахстана с Россией продолжится, то уже Казахстан будет вынужден вводить визовый режим в отношении своих южных соседей.

 

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.
Если Вы уже зарегистрированы, выполните вход на сайт.

test