От Отчизны вдали, в Кыргызстане,
Нам судьба - за Россию гореть!
Где бы ни были мы - Россияне,
С тем родиться нам, с тем умереть.
Сохранить русский дух - дело чести!
И Великий язык отстоять!
Пусть все видят: мы русские вместе -
Несломимая сила и рать!
Пусть истории гимн величавый
Землям всем будет слышан в тиши! -
Это громкая русская слава,
И сияние русской души!!!

Светлана Шарова

Князю Александру Трубецкому - 65
Категория: Соотечественники Дата и время публикации: 14.03.2012 20:36
alt
Князю, прямому потомку великого рода Трубецких - Александру Трубецкому сегодня, 14 марта, исполнилось 65 лет. Координационный совет Русского объединительного союза соотечественников (РОСС) поздравил Александра Александровича с юбилеем. Ниже повторно публикуем интервью с этим удивительным человеком. 
Во время проведения в Москве Всемирной тематической конференции “Вклад соотечественников в модернизацию России в 2010 году. Партнерское сотрудничество” мне довелось познакомиться и пообщаться с Александром Трубецким — князем, прямым потомком рода Трубецких.


Владимир Красное Солнышко

— Александр Александрович, расскажите, пожалуйста, о себе, своих родителях, какова история вашего рода?
— Я происхожу из знаменитого рода Трубецких, родился в 1947 году в Париже в семье русских эмигрантов — князя Александра Трубецкого и княгини Александры Голицыной. Свою родословную эти две фамилии ведут от литовского князя Гедимина, который происходил от Владимира Красное Солнышко. Правнук Гедимина Михаил получил в княжение город Трубчевск на Брянской земле, и его стали называть князем Трубецким.

Мой дед, Евгений Николаевич Трубецкой, был известным философом и профессором юридического факультета Московского университета. Мой отец учился в МГУ на юриста. А ректором МГУ был брат моего деда Сергей Николаевич Трубецкой. Он стал первым не назначенным, а именно избранным ректором МГУ, сторонником учреждения конституционной монархии. Второй брат деда Григорий Николаевич в годы Первой мировой войны был посланником России в Сербии, одним из тех, кто смог убедить Синод в 1918 году восстановить пост патриарха, который был ликвидирован Петром I, когда главой церкви был царь.
Мой отец, Александр Евгеньевич, родился в Ярославле и, как и его отец, хотел стать юристом, но, когда началась Первая мировая война, ему пришлось прервать обучение на юридическом факультете и пойти в офицерскую школу. Он окончил ее скорыми курсами и молодым офицером в начале 1915 года попал на войну. Воевал против немцев, против австрийцев, участвовал в Брусиловском прорыве, заслужил ордена Святого Станислава III и II степени и Святой Анны III степени.

Язык детства
— Когда началась революция в 1917 году, офицерский авторитет солдатами был растоптан, — продолжает Александр Трубецкой. — На глазах моего отца старшего полковника подняли на штыки, а отца пощадили, поскольку какой–то революционный солдат за него заступился и сказал: “Его не трогать, он хорошо обращается с нашим братом!”. Только сорвали штабс–ротмистровские погоны.
Потом мой отец перебрался в Москву. А после участия в провальной попытке спасения царской семьи оказался в белой армии на юге России у Деникина, затем у Врангеля. Отец эвакуировался в конце Гражданской войны в Константинополь. Среди многих других эмигрантов оказался в Праге, где в те годы был основан филиал Московского университета. Таким вот образом после семи лет войны он закончил свое юридическое образование, затем переехал во Францию, где у него началась тяжелая эмигрантская жизнь. Поскольку российские дипломы не признавались, он пошел в таксисты и проработал водителем сорок лет.
Моя мать, Александра Михайловна Голицына, родилась в Тульской губернии, была внучкой губернатора Москвы. Она была в первом браке замужем за офицером царской гвардии Георгием Осоргиным. У них родилось двое детей, но очень вскоре Георгий был арестован и расстрелян в Соловках, и семья была выслана. Так они оказались в 1931 году во Франции. Здесь с ней отец и познакомился. Моя жена, Екатерина Алексеевна, княжна, родилась во Франции. Она наполовину русская, наполовину грузинка. У нас четверо детей — трое сыновей и дочь. Все они говорят по–русски.

— Вы, родившись во Франции, тоже замечательно говорите по–русски, без акцента.
— Русский язык — язык моего детства. Когда я пошел во французскую школу, то ни слова не мог связать по–французски. Возможно, поэтому я ненавидел эту школу всей душой, зато всегда охотно участвовал в самых разных русских кружках, постоянно интересовался Россией, русской историей.

— А кто вы по образованию?
— Я окончил школу бизнеса и менеджмента и всегда работал на французские экспортные фирмы. Сейчас создал свою компанию, занимающуюся консалтингом в сфере внешней торговли, возглавляю ассоциацию “Франция — Россия”. Поэтому у меня теперь много проектов, связанных с Россией.

— Во Франции в последнее время часто проходят массовые митинги. Как вы оцениваете ситуацию?
— В принципе они закончились, и сейчас в целом все спокойно. Пресса, как всегда, сильно преувеличивает. И на сегодняшний день основная проблема — поиск бензина. Парламентом принята непопулярная пенсионная реформа, которая продлевает стаж работы для выхода на заслуженный отдых до 62 лет. В современной Европе 62–летние — это работоспособные, полные сил люди. В Германии, например, на пенсию выходят в 67 лет, что вполне приемлемо.

Этническое равновесие

— А как вы отреагировали на события в Кыргызстане в апреле и июне этого года?
— Информацию о событиях в вашей стране я получал в основном через российскую прессу, западные издания их озвучивали, конечно, очень мало. Особенно во время страшных ошских событий, когда погибло огромное количество людей.

— У нас в стране за последние 5 лет прошло две революции, по мнению одних, и два переворота, по мнению других. В каком случае революция может быть оправданна и что в вашем понимании переворот, а что революция?
— Философ Иван Ильин говорил, что для революции могут быть политические, экономические мотивы, но для этого в основу всегда ложатся духовные причины, при этом необязательно религиозные. Когда население не верит в будущее, теряется духовная надежда. Такое положение и может стать инициатором тяжелых событий. Особенно когда затронуты этнические чувства, региональные — север — юг.

— Вы возглавляете ассоциацию “Франция — Россия”, а какими могут быть формы сотрудничества между Францией и Кыргызстаном?
— Я работал со многими странами мира — и в Южной Америке, и в США, и Африке, и Европе. Поэтому уверен, нет страны, с которой были бы невозможны сближение, сотрудничество. Было бы желание.

— А такое нестабильное положение в Кыргызстане, как сейчас, вас не пугает?
— Мне суждено было пережить гражданскую войну в Ливане в 1975 году. Когда находишься в ситуации нестабильности, все зависит от подхода самого человека, его предприимчивости. Это не вопрос смелости или трусости. Другое дело, что, когда существует политическая нестабильность, сложно вести экономическую деятельность, особенно в банковской и промышленной сферах. В остальном — можно вести диалог и налаживать партнерские отношения.

— Какие у вас пожелания российским соотечественникам, спешно покидающим Кыргызстан?
— Для многих соотечественников русского происхождения, родившихся в Киргизии, это тяжелый момент, и не только в материальном плане. Мои родители тоже вынуждены были покинуть свою Родину. Мне отец всегда говорил: “Твоя Родина — Франция, она нас приняла, ты здесь родился, а Россия — твое Отечество”, эту философию я прививаю и своим детям. Я думаю, всем им придется познакомиться с таким понятием.
Мне, как русскому человеку, хочется пожелать Кыргызстану политического мира. И думаю, определяя стратегического партнера, руководству вашей страны необходимо понять, что в геополитическом положении, исторически и по менталитету Россия намного ближе, чем Америка или какая–либо другая страна. Многонациональному киргизскому народу желаю сохранить этническое равновесие, мира и благополучия.

Беседовал Александр ИВАНОВ,
председатель Русского объединительного союза соотечественников (РОСС).

 

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.
Если Вы уже зарегистрированы, выполните вход на сайт.

test