От Отчизны вдали, в Кыргызстане,
Нам судьба - за Россию гореть!
Где бы ни были мы - Россияне,
С тем родиться нам, с тем умереть.
Сохранить русский дух - дело чести!
И Великий язык отстоять!
Пусть все видят: мы русские вместе -
Несломимая сила и рать!
Пусть истории гимн величавый
Землям всем будет слышан в тиши! -
Это громкая русская слава,
И сияние русской души!!!

Светлана Шарова

Айтматов был духовной вершиной
Категория: Память Дата и время публикации: 15.12.2013 11:47

alt

12 декабря 2013 года исполнилось 85 лет со дня рождения писателя Чингиза Айтматова.

Мы жили с его книгами очень долго – почти всю вторую половину прошлого века. Тогда, когда на одной шестой части суши была огромная страна, в которой было место каждому, где бы он ни жил и чем бы он ни занимался – варил сталь, сеял хлеб, пас овец, строил города, запускал в космос ракеты.

Это было прекрасное время, когда у каждого было будущее, но было и прошлое. И сейчас, когда пелена времени покрывает ту эпоху романтичной дымкой воспоминаний, то понимаешь, что там были и остались сегодня те вечные ценности, о которых мы нынче вспоминаем очень редко. А между тем именно проза великого киргиза, едва ли не главного писателя эпохи позднего СССР, напоминала и напоминает до сих пор, что в мире есть Добро и Зло. И вечный бой между ними постоянно длится в душах людей.

Чингиз Торекулович – сын своего народа и своей эпохи. Его отец был расстрелян в годы сталинских репрессий, мать трудилась на ниве политпросвещения и агитации, а сам он в юности трудился на родной земле. Но что-то толкало его к письменному столу, и зоотехник Айтматов стал писателем. Слава настигла его сразу и повсюду – от родной Киргизии до Франции, где Луи Арагон перевёл повесть дебютанта «Джамиля». Издание его рассказов на русском языке в журнале «Новый мир» открыло для Айтматова дверь в мир большой литературы.

Присуждение Ленинской премии за сборник прозы «Повести гор и степей» в 1963 году окончательно закрепило за писателем звание классика советской литературы. Его книги становились фильмами. Бурная экранизация айтматовской прозы в 60–70-е годы ХХ века стала поистине культурным феноменом, ибо благодаря кино на экране открывался удивительный мир искренних чувств и страстей, мифов и легенд, сказаний и преданий, которыми полны книги Айтматова. Их переносили в кино талантливые отечественные режиссёры – Алексей Сахаров и Лариса Шепитько, Сергей Урусевский и Андрон Кончаловский, Болотбек Шамшиев и Карен Геворкян. Сценические версии прозы имели ещё большую географию – от Якутии до Москвы.

Для нас, школьников 60-70-х, Чингиз Айтматов был некой духовной вершиной. До сих пор помню, как мы горячо и с юношеским максимализмом обсуждали повесть «Белый пароход», потрясшую нас высоким трагизмом судьбу юного героя, так и не покорившегося пошлому течению жизни. Мы понимали, что повесть Айматова – это литература, но она каким-то невообразимым образом цепляла нас за душу и провоцировала совсем иной взгляд на окружавшую действительность.

В книгах Чингиза Айтматова чувствовалась сермяжная правда, от которой было никуда не деться и с которой приходилось жить и тем, о ком рассказывал великий прозаик ХХ века, и тем, для кого он писал о судьбах своих земляков. Из его текстов и сегодня никуда не подевался тот национальный колорит, который и создаёт магию его сочинений. Это не магический реализм знаменитых латиноамериканцев во главе с Маркесом. Это реализм человеческих судеб, когда от века заведённый порядок вещей не способны сломать ни научно-технический прогресс, ни социально-политические потрясения. А потому его Едигей как жил и трудился на своём буранном полустанке, так и живёт на нём – на страницах одной из главных книг конца советской эпохи – «И дольше века длится день».

Эту удивительную книгу я однажды до хрипоты и до ночи обсуждал с другими её читателями на кухне одной из ленинградских квартир в начале 80-х годов. Поначалу она показалась фантастическим вариантом ближайшего будущего. Но чуть поостыв от её актуальности, я совсем по-иному воспринял притчу о манкуртах, людских существах, не помнящих своего родства. С той поры это слово стало для меня метафорой любого незнания и исторического беспамятства. О чём Чингиз Айтматов всегда писал сильно, мощно, с достоинством человека, знающего цену человеческой жизни. И потому поистине заслужившего звание гуманиста.

Сергей Ильченко, искусствовед

Невское время

 

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.
Если Вы уже зарегистрированы, выполните вход на сайт.

test