От Отчизны вдали, в Кыргызстане,
Нам судьба - за Россию гореть!
Где бы ни были мы - Россияне,
С тем родиться нам, с тем умереть.
Сохранить русский дух - дело чести!
И Великий язык отстоять!
Пусть все видят: мы русские вместе -
Несломимая сила и рать!
Пусть истории гимн величавый
Землям всем будет слышан в тиши! -
Это громкая русская слава,
И сияние русской души!!!

Светлана Шарова

[Сайт РОСС] -> Соотечественники -> Кто такой соотечественник? -> 5. «Национальное меньшинство» или «диаспора»

5. «Национальное меньшинство» или «диаспора»

Термины «национальное меньшинство» и «нацмен» зачастую вызывают резкую критику со стороны защитников прав русских ближнего зарубежья. Действительно, в советскую эпоху слово «нацмен» имело пренебрежительный и даже презрительный оттенок, так что его современное использование означало бы, что русские общины, проживающие вне российской территории, имеют ту же «сущность», что и малые народы Севера. Вдохновленные российской имперской традицией, активисты отказываются принять тот факт, что часть русских может внезапно оказаться в положении меньшинства и быть приравнена к общинам, которые в общественном сознании до сих пор рассматриваются как «племена», не обладающие особо значимой культурой.

К тому же с момента провозглашения независимости бывших советских республик в 1991 году представители русских общественных объединений пытались осуществить идею двойного гражданства в тех новых странах, где русские составляют существенную часть населения, – например, в Казахстане, Киргизии, Украине, Латвии и Эстонии. Раздавались призывы к новым властям рассматривать русских как «государствообразующую нацию» наравне с «титульной» и гарантировать им те же права.

Стратегии, основанные на концепции идентичности, уже во второй половине 1990-х годов подверглись пересмотру. В новых государствах начался процесс продвижения национальных кадров в органы государственного управления, наиболее активные русские эмигрировали, появилось понимание, что интеграция не может осуществляться путем конфронтации с представителями «титульной нации», и стала очевидна необходимость принятия новых национальных реалий. Все это постепенно привело некоторые объединения к требованию признания русских в качестве «национального меньшинства», а не «государствообразующей нации». К тому же использование термина «меньшинство» в международных соглашениях и его признание европейскими институтами привело некоторых активистов к использованию данной терминологии в процессе борьбы за права русских ближнего зарубежья в организациях Евросоюза, ОБСЕ или Совета Европы (в частности, в Европейском суде по правам человека). Включение этого европейского понятия в риторику активистов диаспоры и принятие ими факта необратимости процессов, идущих внутри новых государств, привели к некоторому изменению дискурса данных объединений.

Термин «диаспора» особенно широко использовался в первые годы после провозглашения республиками суверенитета. Он также вызывает противоречия и споры. Как и термин «национальное меньшинство», он несет в себе намек на дискриминацию, ибо подразумевает отстранение от процесса формирования новой государственной идентичности. В связи с этим Институт стран СНГ и некоторые другие общественные объединения осудили частое использование термина «диаспора» даже в самой России: они считают, что правительства новых государств стремятся усилить «формирование диаспоры» русских с целью придать не «титульным» народам статус чуждых новым республикам элементов; следовательно, Россия должна отказаться от использования данного понятия.
На самом деле, основная проблема, связанная с употреблением данного термина, заключается в другом. По-гречески слово «диаспора» означает рассеяние. Таким образом, данное понятие рассматривается борцами за права русских как неточно отражающее действительность, ибо получается, что диаспора – это община, проживающая на территории, исторически не принадлежащей народу, частью которого она является, тогда как, с их точки зрения, русские, проживающие за рубежами России, но в пределах границ СССР, находятся на территории, исторически им принадлежащей и веками находившейся в составе империи. Не столько они рассеялись по территории, сколько само государство вдруг неожиданно уменьшилось и оставило их за границами своей новой территории. Таким образом, термин «диаспора» может быть применен к русским эмигрантам XIX века и к тем, кто уехал в советскую эпоху, покинув страну по своему желанию или по принуждению, и совершенно неприменим к тем, кто оказался на иностранной территории в 1991 году. Роджерс Брубейкер использует в таком случае термин «accidental diasporas» («нечаянные диаспоры») и проводит различие между понятиями «movement of peoples across borders» и «movements of borders across peoples» («движение народов через границы» и «движение границ сквозь народы»).

Многие российские и западные исследователи призывали к использованию иного подхода к понятию «диаспора» применительно к русским, проживающим в ближнем зарубежье. Помимо того, что русские в прошлом не эмигрировали за пределы своего государства, создается впечатление, что в случае русских общин отсутствуют и многие другие факторы, необходимые для того, чтобы охарактеризовать их в качестве «диаспоры». Община может быть названа «диаспорой», если выполнены следующие условия: 1) общность этнического самосознания, 2) объединение общины в рамках определенной общественной и экономической организационной формы, 3) особая связь со страной, рассматриваемой в качестве «родины, отечества». В случае русских общин упомянутые элементы частично отсутствуют: ощущение этнического единства развито у политизированных активистов, проявляющих также наибольшую радикальность, однако чаще всего отсутствует у большинства русских, с которыми проводились беседы в рамках социологических исследований. Русские общины в различных странах не объединены в какие-либо организации, а партии, сформированные в качестве специфически русских, объединения по защите их прав или же клубы культурного характера не оказывают заметного влияния на ежедневную жизнь «соотечественников», и люди в основной своей массе просто не знают о них и существуют, объединяются или эмигрируют в рамках личных, семейных или профессиональных связей, не используя связанные с «диаспорой» пути.

К тому же возникают трудности с признанием России в качестве отечества. Те, у кого там сохранились крепкие семейные связи, смогли вернуться в Россию еще в 1990-е годы. Среди тех, кто решил остаться или не смог уехать, есть, в частности, люди, признавшие себя гражданами новых государств, не имеющие семейных связей с Россией, никогда там не жившие и предполагающие, что не смогут никоим образом найти там для себя место. Некоторые другие стремятся найти способ совместить принадлежность к двум идентичностям (называя себя, например, «казахстанскими русскими») в надежде в той или иной мере добиться интеграции в качестве представителей национального меньшинства одного из новых государств. Часть из них обладает сильной региональной идентичностью, позволяющей избежать трудного выбора (например, заявляя о себе как о крымских русских, уральских и алтайских казаках, выделяя скорее «малую родину», нежели «большую»). Многие другие, возлагавшие надежды на Россию, разочаровались в ней вследствие отсутствия особого интереса России к русским, проживающим за рубежом, и перестали относиться к ней как к мифологизированной родине. Проведенные по этому поводу немногочисленные исследования показали, что только четверть русских рассматривает Россию в качестве родины вне зависимости от того, в какой стране бывшего СССР они проживают: можно отметить, что данные общины не рассматривают себя в качестве диаспоры и не исключают для себя множественной идентичности, хотя вполне вероятно, что впоследствии может развиться идентичность, связанная именно с принадлежностью к диаспоре.

Есть еще один существенный вопрос – признание или непризнание преемственности между Советским Союзом и Российской Федерацией. С точки зрения международного права Россия была признана и признала себя в качестве государства – преемника СССР. Некоторые представители объединений по борьбе за права русских, проживающих в ближнем зарубежье, не раз выступали с требованиями довести этот юридический процесс до логического завершения и предоставить российское гражданство всем попросившим об этом бывшим советским гражданам. Такие выступления имели место в 1990-х годах среди представителей коммунистических сил и в среде заметных националистических деятелей, таких как Сергей Бабурин, а в 2000-е годы эстафету переняли  некоторые члены партии «Родина», а также «Единой России», путинской партии, активно участвующей в настоящее время в реабилитации советского режима. Однако подобные настроения разделяют не все представители общественных объединений, специализирующихся в области защиты прав диаспоры: так, движение «Русь единая» считает, что любые планы по символическому восстановлению СССР были бы вредны, в частности, и для самого русского народа, этническое выживание которого обеспечивается в том числе отказом от имперского прошлого. Помимо этого, социологические опросы с большой долей определенности показывают, что чувство принадлежности к СССР и желание и дальше считаться «советскими гражданами», широко распространенное в первой половине 1990-х годов среди русских ближнего зарубежья, начало уходить в прошлое и, возможно, уже через несколько лет не будет входить в число основных составляющих идентичности.

 
test