От Отчизны вдали, в Кыргызстане,
Нам судьба - за Россию гореть!
Где бы ни были мы - Россияне,
С тем родиться нам, с тем умереть.
Сохранить русский дух - дело чести!
И Великий язык отстоять!
Пусть все видят: мы русские вместе -
Несломимая сила и рать!
Пусть истории гимн величавый
Землям всем будет слышан в тиши! -
Это громкая русская слава,
И сияние русской души!!!

Светлана Шарова

Запад «выращивает» в Киргизии группы националистической,антироссийской ориентации
Категория: Аналитика Дата и время публикации: 01.06.2012 19:07

 alt

Интеграция в евразийский проект сулит стратегические выгоды России и Казахстану.

Несмотря на неоднозначные характеристики, Киргизия исключительно важна для любой силы, стремящейся влиять на судьбы региона.

В начале XXI столетия территория некогда единого Советского Союза оказалась ареной жесткого противоборства различных проектов, стремящихся переформатировать постсоветские государства и всю Евразию под свои цели. Западный проект, китайский, турецкий, арабский… Будущее, уготованное России и другим осколкам СССР, очевидно: постепенное низведение до состояния сырьевой провинции. В этих условиях, чтобы сохраниться, у нас нет другого выбора, кроме как создать собственный мощный региональный интеграционный проект.

Очевидно, что процессы региональной интеграции представляют собой одну из наиболее заметных тенденций в современной экономике и международных отношениях. Только экономических интеграционных объединений в мире сейчас насчитывается около 240. Многочисленные примеры показывают, что региональная интеграция есть новое содержание международных отношений.

Именно таким путем идет сейчас руководство России, Белоруссии и Казахстана. Наиболее глубокая стадия интеграции подразумевает участие в Таможенном союзе (ТС), три участника которого с начала 2012 года приступили к его преобразованию в Единое экономическое пространство, а в недалекой перспективе — в Евразийский союз. У ТС уже есть заметные успехи: единая таможенная территория и тариф позволили значительно снизить наплыв китайских товаров и стимулировать торговлю внутри союза (за первую половину 2011 года она выросла сразу на 41%). Создание общего рынка трех стран по расчетам к 2015 году может дать общий прирост ВВП на 15%.

Главным полем дальнейшей деятельности для нашего интеграционного проекта неизбежно оказывается постсоветское пространство, где так или иначе сохранились общие языковая среда, традиции (часто — искренние симпатии населения), инфраструктура, производственные и торговые связи. Но при этом постсоветское пространство весьма неоднородно.

Страны Прибалтики уже вошли в ЕС и НАТО, Молдавия также находится под значительным влиянием Евросоюза и США, да и Украина, оставаясь полем извечной борьбы Востока и Запада, в действительности далека от реального вхождения в какие-либо интеграционные структуры, где лидирует Россия. В Закавказье отношение к интеграционным инициативам с севера варьируется от открыто враждебного у руководства Грузии до настороженно-скептического в Азербайджане. Готовность к сотрудничеству демонстрирует лишь Армения, но она находится в полублокадном состоянии.

В Центральной Азии перспективы интеграции более реальны. Казахстан уже является нашим основным партнером, и сейчас на повестке дальнейшее расширение и развитие проекта. При этом очевидно, что Киргизия, которая состоит в ЕврАзЭС, Зоне свободной торговли (ЗСТ) СНГ, ОДКБ и уже подала официальную заявку на вступление в Таможенный союз, является следующим кандидатом на участие в евразийском объединении. Но с каким багажом?

Киргизия — довольно проблемный и противоречивый партнер. Республика находится в сложном положении: из 5,3 млн человек населения практически треть имеют официальный годовой доход не более 450 долларов США. По уровню ВВП на душу населения Киргизия занимает в мире 143-е место из 180 (около 2000 долларов). При этом, по экспертным оценкам, объем теневой экономики в стране составляет 50—60%, хотя официальная статистика рисует картину менее неприглядную. Внешний долг, по данным 2011 года, составляет 57% от ВВП (2,6 млрд долларов), то есть 470 долларов на каждого жителя страны при среднемесячной зарплате менее 140 долларов. Дефицит бюджета, прогнозируемый на 2012 год, — около 16 млрд сомов (344 млн долларов).

Экономика страны сильно деиндустриализирована, потеряны основные производственные мощности и квалифицированные кадры. По сути, некогда аграрно-индустриальная республика превратилась в отсталую аграрносервисную страну.

Вступив в 1998 году в ВТО, Киргизия снизила таможенные пошлины для китайских товаров. При этом был сохранен льготный таможенный режим Киргизии с другими государствами СНГ — в итоге экономика республики стала специализироваться на реэкспорте китайских товаров в Россию, Казахстан и на Украину, что в итоге подорвало ее собственное промышленное производство и аграрный сектор. В Киргизии возникли крупнейшие в регионе рынки, служащие также перевалочными базами, в том числе «Дордой» и Карасуйский, где до 90% товаров имеют китайское происхождение и на 70% предназначаются для реэкспорта в Россию и другие страны СНГ. Сейчас эти торговые центры обеспечивают работой и пропитанием многие десятки тысяч человек. Есть у республики проблемы и в сфере безопасности. Это исламский экстремизм, наркотрафик из Афганистана и межэтнические конфликты. Характерной чертой современной Киргизии является политическая нестабильность и слабость центральной власти. В отличие от других постсоветских стран Центральной Азии Киргизия пережила три смены власти, две из которых, в 2005 и 2010 годах, произошли в результате государственных переворотов. В итоге управленческие слои оказались в значительной степени деконсолидированы.

Таким образом, проблема сохранения территориальной целостности, повышения эффективности государственного управления и предотвращения массовых гражданских столкновений стоит в Киргизии весьма остро, и если не произойдет коренных перемен, то рано или поздно новый «реванш» неизбежен.

Вместе с тем, несмотря на столь неоднозначные характеристики, Киргизия исключительно важна для любой силы, стремящейся влиять на судьбы региона. Республика граничит со всеми постсоветскими среднеазиатскими странами, кроме Туркмении, и имеет выход к стратегически важной Ферганской долине — сердцу Центральной Азии. Киргизия это ключ к успеху евразийского проекта еще и потому, что географическое положение Таджикистана (уже участвующего во многих интеграционных структурах) делает возможным его присоединение к ТС и ЕЭП лишь после Киргизии.

Другой принципиально важный момент — гидроэнергетический потенциал Киргизии. Учитывая проекты достройки Камбаратинских ГЭС, можно говорить не только об увеличении годового производства электроэнергии на комплексе до 6 млрд кВт ч, появлении большого количества электроэнергии на экспорт, но и влиянии на общий водный баланс в регионе через контроль над водными ресурсами. Значение воды для Центральной Азии трудно переоценить, а большая часть вод ных «ключей» от региона находится именно в Киргизии.

Также не стоит забывать, что республика имеет потенциал, связанный со значительными запасами минеральных ресурсов, в том числе стратегически важных. В Киргизии в общей сложности выявлено несколько тысяч месторождений и проявлений различных полезных ископаемых. Существует целый ряд месторождений золота, сурьмы, ртути, урана, серебра, олова, бериллия, свинца, цинка, алюминия, вольфрама, ванадия, висмута, меди, редкоземельных элементов, а также множество месторождений угля и других полезных ископаемых, разведанных и подготовленных к эксплуатации еще до развала СССР. Только на государственном балансе страны числится 199 полностью разведанных месторождений по 37 видам минерального сырья.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что Киргизия притягивает взоры крупнейших внерегиональных сил. В республике продолжается реализация западного проекта, закрепленного в рамках американских концепций «Большой Центральной Азии» и «Нового шелкового пути», а также стратегии нового партнерства ЕС для Центральной Азии на 2007—2013 годы. Каждая из этих концепций подразумевает максимальное обособление стран региона, в частности Киргизии, от Китая и России, укрепление их связей с Афганистаном и странами Южной Азии.

Открытая в 2001 году близ Бишкека американская авиабаза (ныне — Центр транзитных перевозок) «Манас» является крупнейшим в регионе инфраструктурным объектом, обеспечивающим военное присутствие США в Центральной Азии. Ныне Киргизия, как и все страны региона, входит в Совет евроатлантического сотрудничества, участвует в программе НАТО «Партнерство ради мира», в том числе в Процессе анализа и планирования, позволяющем получать консультационную и техническую помощь членов блока. 

Запад «выращивает» и поддерживает в Киргизии группы влиятельных лиц прозападной, националистической, но главное, антироссийской ориентации.

Некоторые трагические события в новейшей истории Киргизии, такие, например, как переворот 2005 года, напрямую связаны с влиянием американцев, стремящихся обкатать свои технологии и закрепиться в регионе. Именно они приложили максимум усилий, для того чтобы после смены власти в 2010 году в республике установилась плохо работающая парламентско-президентская форма правления, только способствующая дальнейшему регрессу государства.

Важнейшим инструментом реализации западного проекта в Киргизии являются технологии «мягкой силы»: идеологическое воздействие на население (в первую очередь на молодежь) через сеть из нескольких десятков западных НПО, образовательные программы, финансируемые из-за рубежа СМИ и интернет-ресурсы. Неслучайно именно в Киргизии расположился Американский университет в Центральной Азии — кузница кадров прозападной элиты всего региона.

В качестве особенностей западного проекта в Киргизии многие эксперты отмечают его, по сути, дезинтеграционный характер (направленность в первую очередь на разрыв существующих связей с Россией и Казахстаном), насаждение в республике «управляемого хаоса».

Для Запада, в особенности для американцев, крайне важно, чтобы Киргизия с ее либеральным режимом, политической неустойчивостью и одновременно выходом почти ко всем странам региона и Китаю оставалась своеобразным рассадником деструктивных идей, с территории которой бесчисленные НПО, патронируемые USAID, NDI, IRI и другими подобными структурами, смогли бы и дальше продолжать свою деструктивную «демократизаторскую» деятельность в Центральной Азии.

В свою очередь, в рамках китайского проекта Киргизия — транзитная территория, рынок сбыта и сырьевая база. Китай так же, как и Запад, не вкладывает средства в собственное производство в стране и развитие общества, а придерживается потребительской стратегии, стремясь переориентировать (в том числе через транспортную инфраструктуру) экономику Киргизии на КНР.

В последнее время Китай проявляет интерес к недрам республики, особенно к запасам золота. Китайские компании участвуют в добыче золота на месторождениях Солтон-Сары, Иштамберды, Куру-Тегерек, владеют правами на разработку или долями в акциях компаний — разработчиков месторождений Караказык, Насоновское, Талдыбулак-Левобережный, кредитуют разведку месторождений Чараат и Бозымчак и др.

В области энергетики китайцы собираются провести ЛЭП Датка — Кемин мощностью 500 кВт стоимостью 400 млн долларов, а китайская корпорация Sinohydro выразила готовность построить ряд гидроэнергетических объектов на реке Нарын. Китайские компании ведут работы по реконструкции автодорог Ош — Сары — Таш — Иркештам, Бишкек — Нарын — Торугарт. С 1990-х годов рассматривается проект строительства трансграничной железной дороги Кашгар — Торугарт — Узген — КараСуу — Андижан, а также железной дороги Балыкчы — Торугарт.

При этом очевидно, что китайцев не волнует будущее народа Киргизии, как, впрочем, будущее народов других государств региона. Преобладание собственной выгоды в проектах КНР слишком очевидно — сказывается известная неспособность китайской политики и бизнеса к великодушным, не обусловленным выгодой шагам, а также цивилизационная пропасть между Китаем и странами Центральной Азии.

Киргизия стоит перед выбором: либо Запад, подталкивающий страну к саморазрушению, либо Китай, но тогда у Киргизии не останется ни ресурсов, ни самобытности. Третий путь — интеграция с северными соседями.

Понятно, что присоединение Киргизии к евразийскому проекту станет на первых порах достаточно болезненным, поскольку будет означать повышение цен на китайские товары или замену их на более дорогую продукцию стран Таможенного союза.

С другой стороны, участие Киргизии в ТС сделает рентабельным создание здесь новых объектов промышленности (например, швейной и обувной индустрии), сельского хозяйства (животноводство, овощеводство), повысит конкурентоспособность киргизской продукции, для которой откроются новые рынки.

Возникнет также возможность беспошлинных закупок товаров в странах ТС, в том числе нефтепродуктов, а в перспективе свободного перемещения капиталов и трудовых ресурсов.

Не стоит забывать, что массовая трудовая миграция из Киргизии (главным образом в Россию) — это спасительный выход для очень многих жителей республики. По официальным данным киргизской стороны, на заработках в России находятся более 500 тыс. человек, в действительности их число может быть почти вдвое больше. По количеству трудовых мигрантов в РФ с Киргизией может сравниться только Таджикистан. Переводы из-за рубежа составляют более 60% доходной части киргизского бюджета, и без этих средств экономика страны обойтись просто не способна. Интеграция с более развитыми постсоветскими странами откроет для Киргизии возможность крупномасштабной реконструкции и развития ее гидроэнергетической инфраструктуры, некогда созданной в рамках советского проекта и наилучшим образом подходящей для работы в условиях общего рынка. Проблема нехватки воды в регионе будет только обостряться, и для создания эффективного водноэнергетического консорциума Киргизия заинтересована во взаимодействии со странами, находящимися в тех же речных бассейнах.

В целом в политическом руководстве и экспертном сообществе Киргизии преобладает понимание преимуществ членства в ТС и необходимости переориентирования экономики с реэкспорта на производство. Даже при всех недостатках нынешней киргизской элиты большинство ее представителей не желают таких схем интеграции, где не предусмотрено качественное развитие Киргизии и которые фиксируют ее положение в числе отсталых стран.

Однако так же отчетливо слышны голоса противников Таможенного союза. Среди них как опасающиеся за государственный суверенитет националисты, так и те, кто непосредственно связан с реэкспортным бизнесом или сочувствует альтернативным — западному и китайскому — проектам. Сейчас главными предметами переговоров киргизского руководства со странами ТС являются конкретные условия и сроки вступления страны в Союз. Киргизская сторона добивается предоставления ей льготного переходного периода (в том числе для трудоустройства «челноков», многие из которых потеряют работу), а также преференций для швейной промышленности.

Пока нерешенными остаются вопросы сокращения теневого сектора киргизской экономики, возвращения и трудоустройства мигрантов на родине, возврата внешнего долга и политической стабильности Киргизии.

Для самого Таможенного союза присоединение Киргизии тоже будет отнюдь не беспроблемным — ввиду ее экономической слабости и многочисленных социальных проблем. К тому же сейчас ТС переживает ответственный период переформирования в ЕЭП и улаживания ряда функциональных вопросов. Форсированные темпы интеграции на практике наталкиваются на сопротивление некоторой части населения, особенно предпринимателей, условия ведения бизнеса которых ухудшаются.

И все же при всех рисках для России и Казахстана интеграция Киргизии в евразийский проект сулит значительные стратегические выгоды. Это эффективное противодействие попыткам Китая экономически привязать к себе регион и ослабление влияния западных проектов, включение в орбиту ЕЭП гидроресурсов и природных ископаемых. Это способность более жестко отражать угрозы безопасности, связанные с афганским наркотрафиком и экстремистскими группировками.

Наконец, результатом станет стабилизация внутриполитической жизни страны, что отвечает интересам не только Киргизии, но и всего евразийского геополитического пространства.

Дмитрий Александров, заместитель начальника сектора Центральной Азии Центра изучения проблем стран ближнего зарубежья Российского института стратегических исследований (РИСИ);

Иван Ипполитов, эксперт РИСИ.

Источник: "Однако"
 

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.
Если Вы уже зарегистрированы, выполните вход на сайт.

test